Лето двух президентов - Страница 5


К оглавлению

5

В просторный кабинет секретаря ЦК они вошли вдвоем. Вместе с Шениным здесь сидели еще двое. Одного из них Сафаров часто видел по телевизору – это был секретарь ЦК Дзасохов. Второго он не знал, но вспомнил, что видел его среди секретарей, когда его утверждали. Все трое уставились на молодого инструктора, вошедшего вместе с заведующим.

– Здравствуйте, – сказал хозяин кабинета, – можете проходить и садиться. Мы с товарищами решили вас послушать. Хотим наконец понять, что происходит в нашей милиции.

– Мы подготовили все документы, – сообщил заведующий отделом. – Товарищ Сафаров доложит о состоянии дел в московской милиции.

– Молодой еще, – неожиданно сказал Дзасохов. – Вы из Баку?

Эльдар знал, что обычно выглядит моложе своих тридцати двух лет. Темные волосы, подтянутая фигура, моложавое лицо. Когда он работал в прокуратуре, многие принимали его за стажера, настолько молодым он казался. Хотя уже начал лысеть, замечая по утрам, как стремительно сокращается число волос. Это вызывало у него даже некоторую иронию. Он становился поразительно похож на отца и деда.

– Да, – ответил Эльдар, – меня перевели несколько месяцев назад.

– Товарищ Сафаров проработал в органах прокуратуры больше семи лет, а затем работал в административном отделе ЦК КП Азербайджана, – доложил Савинкин.

– Очень хорошо, – улыбнулся Шенин, – только мы сейчас рассматриваем не его личное дело. Товарищ Сафаров, доложите, что у нас происходит в милиции. Мне утром звонил Михаил Сергеевич, его этот вопрос тоже беспокоит.

Заведующий нахмурился. Он уже пожалел, что привел с собой этого новичка, нужно было докладывать самому, если их отчет пойдет наверх, Генеральному секретарю. Но было уже поздно. Он испытующе взглянул на Сафарова, словно разрешая ему говорить, и Эльдар понял, что сегодня – один из самых важных экзаменов на профпригодность. Поэтому подвинул к себе папку и, не заглядывая в бумаги, начал докладывать:

– Двадцать третьего января сессия Моссовета своим решением освободила от должности начальника Главного управления внутренних дел Мосгорисполкома товарища Богданова и назначила своим решением на его место товарища Комиссарова. В Моссовете посчитали, что в свете последних митингов и демонстраций в Москве начальник милиции не справился со своими обязанностями и должен быть заменен на другую кандидатуру, которую они сами и предложили.

– Без согласования с министерством внутренних дел Союза? – уточнил Шенин.

– Да, – ответил Эльдар. – Они посчитали, что назначение нового начальника – это исключительно прерогатива Москвы. Однако уже через две недели на коллегии Министерства внутренних дел СССР этот приказ был приостановлен, и Богданов остался исполняющим обязанности. Вопрос был вынесен в президентский аппарат. Мы подготовили все документы и передали их туда по просьбе руководителя аппарата. И в начале марта вышел Указ президента СССР о слиянии ГУВД Мосгорисполкома и ГУВД Мособлисполкома в одно Управление внутренних дел по Москве и Московской области. Руководителем этого объединенного органа Указом президента был назначен первый заместитель министра внутренних дел СССР Шилов.

Шенин взглянул на присутствующих. Все трое помрачнели, очевидно, понимая сложность и нелепость ситуации, при которой им приходилось сегодня обсуждать Указ президента страны. Затем сказал:

– Продолжайте.

– Двадцать седьмого марта, сразу после референдума, президиумы Моссовета и Мособлсовета заявили протест по поводу Указа президента о преобразовании местной милиции, – продолжил Эльдар. – На следующий день съезд народных депутатов России приостановил действие Указа президента СССР, заявив, что это нарушение суверенитета России, и принял решение, подтверждающее, что московская милиция должна подчиняться только Министерству внутренних дел России.

– Вот так, – сказал Шенин, снова посмотрев на сидевших рядом. – Они просто приостановили Указ президента, считая, что это нормально. Что было дальше?

Эльдар увидел, как Дзасохов покачал головой, а второй, неизвестный ему мужчина отвернулся, словно не желая, чтобы кто-то увидел выражение его лица, и снова заговорил:

– Пятого апреля Борис Карлович Пуго встретился с председателем исполкома Моссовета Лужковым, и они подписали соглашение о разграничении полномочий.

– А Попов не мог сам поставить свою подпись? – неожиданно спросил Шенин.

– Он старается не вмешиваться в подобные дела. Идет на выборы мэра, – пояснил заведующий отделом Савинкин.

– На следующий день министр внутренних дел России Баранников подписал приказ о назначении начальником Главного управления генерала Комиссарова, – сообщил Эльдар. – Но на коллегии МВД СССР объявили, что руководителем московской милиции является Шилов. Возник правовой тупик, в котором обе стороны считают свою кандидатуру единственно приемлемой.

– У вас все? – поинтересовался Шенин.

– Да.

– Что рекомендует отдел?

Сафаров посмотрел на заведующего, словно приглашая его ответить на этот вопрос.

– Провести коллегию московской милиции с приглашением всех заинтересованных сторон, – заученно ответил Савинкин, – и объяснить депутатам Моссовета, что указы президента страны не обсуждаются и не оспариваются, а выполняются.

– И они вас послушают? – спросил мужчина, фамилию которого все пытался вспомнить Эльдар.

Савинкин смутился. Он понимал, что ответить утвердительно на этот вопрос означает подставиться. Ответить отрицательно – значит расписаться в собственном бессилии.

5